Гост Юнгер: "Пятьдесят девять дней штурмовика" (Продолжение. Двадцать первый - Тридцатый дни)
Продолжение. Предыдущая часть здесь
Двадцать первый день. "Оружие".
—Автомат покажи?
Шиша утро начал с проверки оружия.
Кадровый офицер!
Военное училище в Донецке закончил.
—Неплохо.
Все равно почисть и смажь.
Погодные условия вон какие. Вода, грязь, песок.
—Понял.
Дед рядом сидел, кряхтел.
Мигом испарился куда-то.
Шиша улыбнулся, ушёл к себе.
И вдруг, я с ужасом понял, что даже пулемёт заряжать не умею, не говоря о том, что забыл как стрелять из всех этих "базук", типа РПГ или "Шмеля".
В смысле забыл?
И не умел никогда!
Так у меня же запись в военном билете есть, что я водитель-гранатометчик гвардейского 119-го парашютно-десантного полка!
Запись это запись.
А гранатомёт это гранатомёт.
Так.
А почему в "учебке" меня не научили?
Хохлам иди пожалуйся, что тебя не научили.
Под кружку кофе ужас успокоился.
Вспоминаю чью-то крылатую фразу:
"Хочешь найти учителя, стань учеником".
Ещё:
"Нельзя научить, можно научиться".
Ленин Владимир Ильич говорил:
"Учиться, учиться и учиться".
Всё. Хорош лирики.
Берканит!
Он наука!
Точно знает как пулемёт заряжать и из РПГ стрелять!
Хочу выразить огромное уважение и сказать спасибо своему боевому другу Берканиту.
За пару часов он обучил меня обращаться со всем оружием на позиции.
РПК (ручной пулемёт Калашникова).
РПГ-7 (ручной противотанковый гранатомёт).
РПО (реактивный пехотный огнемёт) "Шмель".
Вот АК-74 (автомат Калашникова) и два вида гранат:
наступательная РГД и оборонительная Ф-1 ("лимонка") мне были знакомы.
Всё потрогал, потренировался.
Послушал как можно, как нельзя.
Стрелять не стал.
Но представление теперь имел.
По боевому расписанию, при обороне теперь я занимал место в первом окопе, где были собраны противотанковые средства.
Дед соответственно уходил во второй окоп, занимал мою бывшую стрелковую позицию и мог быть вторым номером у пулемётчика.
Все автоматы нашего блиндажа были снаряжены однообразно. Патрон находился в патроннике, автомат стоял на предохранителе.
Для начала стрельбы нужно было снять оружие с предохранителя и нажать на спусковой крючок.
Передергивать затвор уже не нужно.
Это давало следующие преимущества:
-экономия времени
-тишина
-начать стрельбу можно было одной рукой.
Ремни автоматов на ночь однообразно затягивали на приклад.
Автоматы складывали на выходе из блиндажа, где нёс фишку дежурный боец.
В случае тревоги, в темноте, на выходе из блиндажа, боец берёт любой из автоматов.
Ремни затянуты и не зацепляются за другое оружие.
Пулемёт находится рядом с дежурным.
Заряжен, взведён, снят с предохранителя.
Накрыт куском ткани с целью маскировки и защиты от влаги и грязи.
Гранатомёты и "Шмели" хранятся в отдельных, узких, глубоких ямах, накрытые брезентом.
Располагаются на некотором отдалении от жилых блиндажей.
Это делается с целью безопасности.
В нашем случае РПГ и "Шмели" были распределены в специальные вертикальные ниши в окопах, рядом с местами предполагаемой работы гранатометчиков.
Ручные гранаты хранились в личных разгрузках в количестве не менее двух штук.
Также в нишах окопов, в металлических ящиках из-под патронов, в местах возможного ближнего боя при отражении атаки.
В случае атаки противника в светлое время суток боем руководит командир.
В ночное время, если бойцы спят, первым бой принимает дежурный на фишке.
Его первейшая задача поднять тревогу и дать остальным бойцам группы выскочить из блиндажей и занять оборону.
Оценить обстановку, силы противника, направление и цель удара.
Доложить командиру, передать управление боем.
Тревога поднимается длинной очередью из стрелкового оружия в направлении противника.
История:
"Я хотел подпустить врагов поближе" недопустима.
При обнаружении противника в ночное время тревога поднимается незамедлительно!
Вечером объявили ротацию.
Это значило, что завтра утром по одному бойцу из каждой группы идут в деревню на суточный отдых.
Там была баня.
Идти была моя очередь.
Тут я осознал, что уже больше 20 дней не мылся, не брился и почти не чистил зубы.
Двадцать второй день. "Ротация".
Выхожу в 6:00.
По дороге присоединяется Пятачок.
Идём мимо старых позиций.
Вот она моя выкопанная яма метр на два.
Вот та самая банка с остатками вишнёвого варенья.
Окопы первых дней.
Встречаю Краткого, он теперь командир группы эвакуации, стоит на дамбе.
Из-под земли машут руками. Вылезают, здороваются.
Кого-то знаю я, кто-то знает меня.
Там такая история. Один раз с человеком ящики вместе разгрузили и второй раз встречаетесь как лучшие друзья.
Часа за полтора дошли до асфальта.
Там компания, человек 12 уже собралась, мы крайние, с самых дальних рубежей.
Некто Крепыш, по поводу нашего опоздания попытался что-то вставить, но был мгновенно осажен старым воином Исполином.
Дружная ватага двинулась в деревню, пренебрегая всеми мерами предосторожности.
Весело, шумно, беззаботно.
Дошли пару километров без происшествий.
Завалились в Яму-1.
Встретил Волок, наш командир.
Я видел его впервые.
С виду футбольный хулиган.
Стильный, весёлый, спортивный.
Он больше половины бойцов видел впервые.
—Парни.
Мойтесь. Брейтесь. Стирайтесь.
Нужны вещи? К старшине.
Есть вопросы? Задавайте.
—У меня... болит...
—Больных здесь нет. Есть только раненые.
Всё. Отдыхайте.
В Ямах несколько бойцов восстанавливались после ранений и контузий.
Заодно хозяйничали.
Шантарам.
Цыган в джинсах, свитере и кроссовках, с огромной золотой печаткой.
—Пацаны. Я вам суп сварил!
Вкусный, сытный, острый суп. Притом сколько угодно.
—Пацаны. К вечеру плов будет!
Косой.
Он со мной на опорнике стоял пару дней.
Старший Ямы-2.
—Гост, братишка, пошли ко мне?
Я тебя спагетти с мясом накормлю.
Только света нет, генератор ещё не поставили.
—Пошли конечно.
Косой сделал из большого погреба баню.
Вчетвером одновременно можно отлично помыться.
Разбились на три смены.
Я повалялся, пообщался, выпил десяток кружек сладкого чая.
Исполин дал новую футболку, кто-то трусы и носки.
Изодранные, грязные штаны выбросил.
Надел всё чистое, новое.
Отмыл и начистил кремом берцы.
Постирал шапку.
Бриться не стал, решил как все вокруг отпускать бороду.
Четыре раза подряд почистил зубы и три раза помыл голову.
Плескался в бане под светом фонарика часа два.
Вчетвером мылись в третьей смене.
Анапик, Паромщик, Черобай и я.
На выходе из бани разлеглись на полянке.
Болтали, курили, смеялись.
Про жизнь, про детей, про урожай.
Про то, какие места тут удивительные, не похожие на родные ни у кого из нас.
Вечерело.
На ночь выставили фишку.
Подъём в 5:00, выходим в 6:00.
Идём молча, соблюдая дистанцию, как положено.
Пара наших самолётов бомбит Соледар. Что-то загорается вдали.
Навстречу проезжает БМД. Мехвод машет приветливо рукой, здороваемся в ответ.
Расходимся по позициям.
Встречаю на полпути Шишу, он идёт на ротацию.
—Не задерживайся нигде. Электрик за старшего на опорнике.
Завтра увидимся.
—Принял.
Двадцать третий день. "На позиции".
Возвращались с Пятачком.
Заглянули на брошенную противником позицию рядом с его опорным пунктом.
Он о ней даже не знал.
Эту сеть блиндажей приметил Берканит, когда мы выходили в штурм через овраг.
Метрах в 70-ти от "пятачков" (так мы называли группу Пятачка между собой), в глубокой ложбине оврага, были выкопаны четыре или пять жилых блиндажей.
Мы аккуратно обследовали их, собрали кое-что по мелочам (это называлось помародерить).
Там я нашёл осеннюю куртку.
Как раз то, что нужно.
Тёмно зелёную, короткую, тёплую и удобную.
Без знаков различия.
Свой армейский бушлат, неуклюжий и теплый на фишке оставлял Берканит.
Дежуривший боец мог его надеть.
Используя один бушлат на всех мы избегали лишнюю суету и толкотню при смене караула.
До этого дня я ходил по форме одежды "номер 4" (без бушлата).
Теперь у меня появилась куртка.
Совсем забыл рассказать, что прошлой ночью, меня в составе одиннадцати бойцов, почти расстреляли.
На фоне бани, супа и спагетти это видимо оказалось второстепенным событием.
Фишку мы конечно прошлой ночью выставили.
Но это после того, как сначала не выставили.
За что командиром были поставлены к стенке.
Замечу, что абсолютно по делу.
Про это был отдельный рассказ. Можно прочитать.
Вернулся на позицию новенький, чистенький, в блестящих ботинках и новой стильной куртке.
Командира нет.
Дед кряхтит, смотрит исподлобья, но копает яму под мусор.
Навели с ним порядок.
Прибрались, расчистили проходы между окопами и блиндажами, поправили маскировку.
Подслушал вчера у кого-то из ветеранов и сразу сделал:
На фишке оборудовал мини-столик в удобном месте, покрыл его куском белой простыни.
На него ночью в определённой последовательности выкладывали:
Рацию, запасную батарею, прибор ночного видения, тепловизор, пауэрбанк и провод зарядки.
Ночью на белом фоне плохо, но всё-таки видно очертания предметов.
Договорились, что всё это лежит однообразно на своих местах.
В обязанности сдающего смену входит полная зарядка всех приборов.
Принимающий всё проверяет, обязательно выходит на связь по рации для проверки, после этого проходит смена фишки:
—Пост сдал.
—Пост принял.
В качестве приятного бонуса можно перед сдачей смены приготовить проснувшемуся бойцу кружку кофе.
Уверяю, что часа в 4:00 утра, посреди холодного мокрого поля, эта кружка дорогого стоит.
После обеда пообщался с Электриком.
Говорю:
—Ты, Электрик, универсальный солдат!
Молчишь, смотришь, куришь.
Окоп копаешь быстрее всех, оружие и обмундирование сложено грамотно.
И штурмов у тебя с десяток!
Расскажи, что самое главное при штурме?
После долгой паузы Электрик ответил:
—Подавить противника.
Он остался один целый из своей группы в 15 человек.
П.С.
...Совсем забыл рассказать, что прошлой ночью, меня в составе одиннадцати бойцов, почти расстреляли:
—Как меня поставили
"к стенке" и не расстреляли.
В период затишья на фронте, когда не было активных боёв, командир отправлял по одному бойцу с опорного пункта на ротацию.
В 6:00 бойцы выходили с позиций, брали вещи на стирку, средства личной гигиены.
Ротация, продолжительностью 24 часа проходила в ближайший деревушке.
В нашем распоряжении были два неплохо оборудованных домика с позывными Яма-1и Яма-2.
На той же улице располагался штабной домик.
Рядовые бойцы туда заходили не часто. Исключительно по вызову. Чаще провинившиеся.
Поговаривали, что оттуда можно и не вернуться.
Командир у нас был исключительно позитивный и образцово строгий.
В тот день, в составе 15 бойцов, я пришёл на ротацию.
По хозяйственной части в этот период в Ямах нёс службу боец с позывным Косой.
Израненный в боях, он находился там на восстановлении.
Вот взялся Косой и построил баню.
С печкой, скамейками, раздевалкой.
Вода в 40-литровых бидонах. Кипяток. Холодная.
Мылись при свете фонариков.
Это не в окопах влажными салфетками душ принимать.
Намылись мы в этой бане, напарились.
Наелись вкуснейшего супа с костра.
Вечером дружно посмотрели тупую американскую комедию.
И в 23:00 в тепле протопленного дома, чистые и переодетые,
11 бойцов и младших командиров доблестного второго взвода легли спать... не выставив фишку!
Фишка в Вагнере — это святое!
Всегда и везде выставляется фишка!
Никогда не спят все!
Всегда стоит фишка. Всегда!
Один вооружённый боец с рацией охраняет остальных.
И так по очереди все, без исключения.
Это золотое правило!
Это всё Косой со своей баней.
Расслабились!
Супа горячего наелись, фильма насмотрелись.
И попали!
Посреди ночи вламывается взводный старшина с позывным Грузин, армянин по национальности.
Подъём парни!
Все в штаб. К командиру.
Никто и не заметил под фильм, что у рации села батарея.
Расслабились в тепле, в безопасности, в сытости.
Одеваемся, вооружаемся, бежим в штаб.
Командир взвода уже на входе во двор раздаёт пиздюли.
Что я только не услышал в этот момент о самых отвратительных 11 бойцах лучшей армии Мира!
Стоящему справа, не могу вспомнить позывной, командир выстрелил обойму из пистолета около головы, потом поставил пистолет к груди и нажал на спусковой крючок.
Со словами:
—Повезло тебе, патроны кончились.
Перезарядил обойму.
Попало всем.
Не сильно, но всем.
И вдруг:
—Становись к стенке!
Все. Быстро!
И берёт в руки автомат.
Темнота кромешная.
Только фонарики в лицо светят.
Стою.
Голову от стыда наклонил и стою с автоматом на плече.
Стыдно. Плохо. Позорно!
Расстреляют сейчас.
И ведь за дело расстреляют.
За дело.
Не так я жизнь прожить хотел, чтобы меня с позором свой же командир расстрелял.
Прочувствовал до глубины души.
Очередь из автомата, полная, на 30 патронов...над головами.
И уже спокойно:
—Бегом в домик. Доклад каждые 30 минут.
Хоть на минуту опоздаете сожгу дом из "шмеля"(огнемет).
Марш отсюда!
Счастливые и живые 11 косячников прибежали в Яму.
Я сразу взял рацию и первый встал на фишку.
Пятачок встал со мной.
—Вдвоём будем стоять.
Я за временем буду следить а ты докладывать.
Дежуря по очереди, мы спокойно проспали до утра и ушли на позиции.
Тот боец которому "стреляли" в сердце позже погиб. Пятачок тоже. Оба были командирами штурмовых групп.
Естественно командир бы не стал убивать 11 своих бойцов и прекрасно умел считать патроны в обойме пистолета.
Но было страшно.
Сейчас понимаю, что это был один из лучших уроков той войны.
Командир!
Спасибо за науку!
Двадцать четвёртый день. "Албанские вопросы".
Утром на ротацию ушёл Дед.
Вернулся Шиша.
На позиции порядок.
Нашли даже время расширить наш блиндаж, теперь в нём довольно комфортно спали четверо бойцов.
Точнее могли спать.
Сегодня нас в нём было двое.
Шиша по дороге прихватил продукты и воду, принёс батареи и пауэрбанки.
С Дедом отправили на зарядку фонарики.
Оружие в порядке, боекомплект в достатке, окопы оборудованы.
Шиша принял командование опорником.
Я отправился на наблюдательный пункт.
Берканит дал компас, научил определять азимут.
На коробке от сухпайка маркером нарисовал схему лесополос и отмечал время и место появления вражеских солдат.
Один.
Бушлат накинут на плечи.
Без головного убора.
Появился из-под земли, у дерева справил нужду, исчез под землей.
Азимут.
Время.
Ориентир: Рядом два скрещенных дерева.
Вход в окоп или блиндаж справа от деревьев.
Двое.
Несут что-то тяжёлое, размером около метра.
В касках.
Оружие за спиной.
Идут в сторону передовой.
Время.
Азимут.
Ориентир.
Один.
Снял с дерева куртку.
Видел не более 2 секунд.
Азимут.
Время.
Ориентир.
Двое.
Один стоит у дерева, второй сидит.
У второго кружка.
Передаёт первому.
Азимут.
Время.
Ориентир.
Неплохой улов за день.
Докладываю командиру, показываю записи.
По наблюдениям можно сделать выводы:
В районе точки Г-38 вражеский опорный пункт.
На опорник Г-24 идёт доставка боеприпасов.
В начале лесополосы "З" позиция противника (предположительно).
Авиаразведка подтверждает наличие укреплений в точке Г-38.
По этой позиции периодически работает наша артиллерия. Корректирую огонь.
Весь день не смолкает канонада.
По нам не стреляют, снаряды летят в глубину обороны.
В районе обеда информация:
—Артиллерией накрыло "пятачков", все "300", кого-то нужно выносить.
—Пятачок "200".
Группа Краткого начинает эвакуацию.
Наблюдаю дальше.
На позиции слышу скандал.
Вернулся Дарбука:
—Размародёрили меня!
—Где перчатки? Где рюкзак? Где посуда моя?
Берканит спокойно:
—Вон твой рюкзак под брезентом спрятан.
Вот перчатки лежат.
Посуда в коробке под тентом.
—Ты чего орёшь?
—Парни! Простите! На нервах!
Нас с Плюмбумом в такую жопу закинули!
Как я рад к вам вернуться!
Вечером пришёл на фишку к Шише.
Он стоял в командирское время с 18:00 до 20:00.
Поговорили.
Я спросил какие дальше перспективы?
—День, два и двинемся вперёд.
Впереди позиция Г-24 посреди поля, хорошо укреплённая.
—Что будем с ней делать?
—Штурмовать!
Это называлось задавать "Албанские вопросы".
Двадцать пятый день. "Перед штурмом".
Электрик нехотя ушёл на ротацию.
Дед вернулся.
Рядовой день, ничего интересного.
В группу прислали новичка, позывной Хакс
Молодой, высокий, волевой парень.
Доброволец из Молькино.
Заряженный на победу.
Готов с ходу в бой.
Форма чётко подогнана, подтянутый весь.
Идеальный с виду боец.
Познакомились между делом, приятный в общении парень.
Хорошее пополнение.
В группе нас стало семеро.
Новичок и дед начали копать себе блиндаж.
Я ушёл ночевать к Шише, и Хакс пока мог рассчитывать на мое место в блиндаже.
Был туман и видимость для наблюдения была неподходящая.
Парни дружно занялись новым блиндажом и ещё какой-то бытовухой.
Шиша что-то обдумывал, периодически поглядывал в бинокль.
Мы заговорили о плане штурма позиции Г-24:
—Седьмого человека дали, думаю завтра пойдём.
—Какой будет план?
—Смотри.
Между нами 700 метров.
Ширина лесополосы не более 15-ти.
Слева и справа голое поле.
Как только нас заметят, расстреляют из пулемётов и ещё сверху накидают всем, что летит.
Логично?
—А если из тяжелой артиллерии сравнять этот опорник с землёй?
У нас вон сколько всякого оружия.
—Так только в интернете воюют, из-за компьютерного стола ракеты отправляют.
Месяц по ним стреляли, ещё месяц будем стрелять.
Окопы разрушим, они их починят.
Будут потери, пополнят.
Так до бесконечности можно воевать.
Надо штурмовать.
—И что будем делать?
—Скрытно преодолеем 600-650 метров, выйдем на пулемёт, сблизимся.
Их артиллерия не сможет работать, чтобы не накрыть своих.
Подавим пулемёт огнем из гранатомётов и "Шмелей".
Рывком ворвемся в окопы, закидаем гранатами, добьём из автоматов.
—Толковый план.
А если?..
—Не надо "если". Не будет "если".
Есть у меня одна идея.
Завтра узнаешь, если пойдём.
Вечером Шишу вызвали в штаб.
Одновременно вызвали Ойтала.
Бойцы сразу поняли, завтра штурм, просто так не вызывают.
Вернулся командир глубокой ночью:
—Подъём в 5:00, к 6:00 подойдёт группа Ойтала.
Задача:
Занять точку Г-24, выбить противника с оборонительного рубежа.
Хотелось поговорить, пообщаться, обсудить.
Шиша сказал:
—Давай спать.
Завтра напряжённый день.
Двадцать шестой день. "Штурм Г-24".
Позиция Г-24 ключевой пункт обороны противника.
Расположен на углу двух лесополос посреди поля.
На одной из них следующая позиция противника, на второй в 700 метрах закрепилась наша группа.
Задача продвинуться по лесополосе, либо вдоль неё и взять штурмом вражеский опорный пункт.
В нем около 100 метров окопов в полный рост и более десятка блиндажей, в три ряда покрытых сосновыми брёвнами.
Сколько там солдат неизвестно.
Вооружение скорее всего стандартное: пулемёты, автоматы, гранаты, противотанковые средства.
Наше командование планирует штурм отчаянно-безрассудный и тактически-грамотный одновременно.
Нападаем средь белого дня, скрытно подобравшись к вражеской позиции.
Есть стойкое мнение, что во время арт обстрела, обороняющиеся спокойно могут пить кофе в блиндажах. Враг все равно под свою артиллерию не полезет.
Идея Шиши, как командира штурмующей группы, заключалась в том, чтобы выскочить в атаку из-под огня наших миномётов.
Загнать противника в блиндажи "пить кофе" и напасть во время арт налета.
К 6:00 подошёл Ойтал.
В его группе восемь бойцов, нас семеро.
Берканит, Якут и Гар с пулемётами.
Один сапёр.
Их нежно называли "одноразовый".
Четыре гранатометчика, остальные стрелки.
До 12:00 сидим на нашей позиции.
Распределились по окопам и блиндажам.
Успели с десяток раз попить чаю, перекусить.
Всё это время идёт обстрел Г-24, без остановки, час за часом.
Даже если вражеский командир что-то заподозрил, заставить шесть часов сидеть наблюдателя на посту под огнём, он не в силах.
—Что? Я сейчас выгляну из укрытия и увижу за бруствером 15 подобравшихся к нашей позиции орков под таким обстрелом?
Именно в этом заключался банально-гениальный план Шиши.
—Наша задача сблизиться, навязать ближний бой, вплоть до рукопашного. Тогда противник дрогнет, побежит, сдастся или будет уничтожен.
Ближнего боя они не выдержат.
12:00. Приказ:
Группа Шиши вперёд!
Группа Ойтала следом!
—Встали, парни! Пошли!
Все нагружены запасными пулемётными лентами.
Если нас обнаружат, пулемётчики будут основной огневой силой.
Впереди сапёр. Пацан 22 года.
Это его первое задание.
Рядом опытный и внимательный Дарбука.
Их задача снять мины и растяжки.
Лесополоса оказалась непроходимой.
Движемся тропинкой, вдоль лесополки.
Ползком, на четвереньках, кое-где пригнувшись.
Пять, семь, десять метров. Продвинулся один, за ним второй и так далее.
Проходит час, второй, третий.
Метров 600 позади.
Оглядываюсь.
Сзади лежит курит, вернувшийся утром с ротации Электрик.
За ним Хакс, с лицом викинга.
Дед смотрит исподлобья.
Я улыбнулся ему, он улыбнулся в ответ.
Дальше бойцы Ойтала.
Он с Шишей сразу за сапёром и Дарбукой.
Связываются по рации, что-то обсуждают.
Слышно обрывки фраз из окопов противника. Кто-то кричит:
—...долбоеб... крупнокалиберный... неси....
"Долбоеб" это хорошо.
"Крупнокалиберный" это плохо.
"Неси" ещё хуже.
Неужели заметили?
Шиша жестом показывает вперёд. Ползем.
Позади ещё 50 метров.
До брустверов пара десятков шагов по жидкой, перепаханной снарядами, чёрной земле.
Шиша отправляет три пулемёта с первыми и вторыми номерами на правый край лесополосы с задачей:
—При появлении отсекать подкрепление противника.
Сапёр докладывает, что путь расчищен и отползает вдоль цепочки назад.
С ним уползает Дарбука.
Берканит с пулемётом был передо мной, ушёл вправо, вторым номером у него Дед.
Впереди меня только два командира, ими рисковать нельзя.
Проползаю вперёд, уже в грязь перекопанной позиции.
Вижу, что Ойтал готовит к выстрелу гранатомёт.
До окопов около 10-12 метров.
Над окопом поднимается труба разведчика, такая же как у меня.
Через пару секунд исчезает.
Успеваю крикнуть шёпотом Шише:
—Труба разведчика над окопом была! Нас заметили!
Не поверив своим глазам, вражеский наблюдатель выглянул из окопа убедиться, что он действительно увидел в трубу самое страшное, что может увидеть наблюдатель на фишке... которую он проебал!..
...За бруствером окопа, в десяти шагах, он увидел приготовившуюся к атаке штурмовую группу Вагнера...
Из-за бруствера появилась голова в НАТО-вской каске.
На мгновение встречаюсь с ним взглядом.
С колена бью короткой автоматной очередью.
Со всей дури кричу:
—Контакт!!!
Пытаюсь встать, но утопаю в грязи.
Иду на коленях вперёд, стреляю по брустверу.
Пустые магазины кидаю на землю, бросаю гранату.
С той стороны стреляют по "сомалийски", не высовываясь из окопа.
Ойтал в упор бьёт из гранатомёта и сразу из "Шмеля".
Что-то взрывается, загорается.
Слева Электрик, метрах в шести, стоит в полный рост, поливает из автомата.
Ему под ноги падает граната.
Кричу дурным голосом:
—Электрик! Граната между ног!
Кричит:
—Вижу!
Падает в воронку.
Взрыв. Вскакивает весь в грязи.
—Цел?
—Да!
Вдруг секундная пауза в стрельбе, все перезаряжаются.
Кричу, сколько есть сил:
—Сдавайтесь, суки!
Стрельба возобновилась.
Заработали наши пулемёты.
Скатываюсь с кучей земли в окопы.
Рядом спрыгивают парни.
Харс и Дарбука зачищают блиндажи.
Никого нет, все сбежали.
Рация противника!
Висит на уровне земли с неимоверно длинной тангентой.
Из неё:
—Доложите, что там у вас? Доложите!
Говорит чистым русским языком.
Осмотрелись. Опорник взят.
Потерь нет. Все целые.
Ойтал поднимает "трубу", вроде гранатомёт и стреляет вдогонку противнику.
Сколько раз нам повторяли:
—Не трогать оружие противника. Тем более не использовать.
Тем более все эти опасные в применении "трубы".
"Труба" взрывается.
Ойтал "300".
Шиша и Хакс контужены.
Легендарный командир. Смелый до отчаяния. Опытный. Ну как так!?
Один командир ушёл на эвакуацию, второй сидит в блиндаже, не может головы поднять.
Темнеет.
Выставили четыре фишки.
Ждём контратаки.
Рация противника молчит и вдруг около 21:00 разговор в эфире.
Постараюсь передать дословно:
—Али. Я пойду, вернусь.
—Куда ты нафуй собрался?
Видишь какая фуйня получилась!
—Плюс.
Тот, который собрался вернуться, командир этого опорного пункта.
Али, вышестоящий командир.
"Хуйня", которая получилась.
Это то, что они без потерь сдали ключевую, хорошо подготовленную к обороне позицию и сбежали.
Я передал содержимое разговора в штаб.
На что был был отдан приказ:
—Удвоить посты.
Усилить бдительность.
Командир прислал восемь человек в подкрепление.
В эфире поблагодарил всех за отличную работу, передал:
—Пацаны, главное ночь продержитесь!
Двадцать седьмой день. "Мародёры".
Трудная и веселая выдалась эта ночь.
Почти до утра шёл нудный, осенний дождь.
Мне досталась фишка номер четыре.
Это с той стороны, откуда мы штурмовали.
Прямо до тропинки, по которой мы приползли, была прорыта длинная траншея, в конце которой располагался тупиковый окоп для наблюдения за нашим направлением.
В нем, на эту ночь, была оборудована четвёртая фишка.
Три были в сторону противника, а эта для связи с тылом и логистики.
Ну и чтобы не обошли по полю с тыла.
Знакомлюсь с Нордайсом.
Он подошёл с подкреплением.
Как-то сразу нашли общий язык.
Он тоже десантник, служили в одной дивизии срочную службу.
Молодой, спортивный, целеустремлённый парень.
Шахтёр с Кузбасса.
Началась война, молоток поменял на автомат, пришел ко мне на фишку.
Ржали с ним пол ночи над мародерами.
Попробую объяснить, что это такое.
Когда мы захватывали позиции противника, там всегда были трофеи.
Начиная от оружия и обмундирования, заканчивая продуктами, валютой, трусами.
Всё это теперь принадлежало нам.
Но нам, это кому?
Семёрка Шиши, восьмёрка Ойтала, плюс восемь человек подкрепления, собранные из разных групп.
Ойтал ушёл на эвакуацию.
Итого на позиции 21 малознакомый боец, без командиров.
Шиша после контузии лёг спать.
Среди прибывших командиров не было.
И каждый считает, что имеет право на военную добычу, особенно не принимавшая участие в штурме восьмёрка.
Вся движуха, связанная с трофеями, называлась мародёрство.
Даже сумка сзади крепилась и называлась "мародёрка".
Ещё представьте тот контингент.
Так-то люди месяц как из мест лишения свободы, а там имущество имеет первостепенное значение.
Будь ты хоть трижды порядочным, если у тебя баул пустой, никто тебя кормить не будет.
Ребята все отличные, но хапуги ещё те!
Что там началось!
Один мародёр набивал рюкзаки и оставлял их в блиндаже, туда заходил другой, принимал их за трофейные и тут же размародёривал.
Первый мародёр возвращался с ещё одним рюкзаком, видел отсутствие "своего" рюкзака и начинал скандалить.
Пока он скандалил и выяснял кто его размародёрил, его снова размародёривали.
И так по кругу!
Наконец мародеры поняли, что нужно объединяться в пары.
Один охраняет в блиндаже намародёренное, второй рыскает в поисках добычи.
Мы с Нордайсом хохотали до слёз, видя разгневанные глаза размародёренных мародёров, ищущих "свои" рюкзаки.
Я пошёл до Шиши узнать, сменит ли нас кто-то.
Смотрю, на бруствере лежит великолепная НАТО-вская разгрузка.
Чёткая, удобная.
Все магазины снаряжены, гранаты в кармашках.
Ну думаю, повезло!
Себе возьму.
Примерил, подтянул, подогнал под себя.
Открываю сумку-мародёрку, там фонарь и портсигар... как у Дарбуки.
Блин! Только не у Дарбуки!!!
А я уже гранаты в поле выбросил, магазины свои вставил.
Бежит Дарбука:
—Размародёрили!!!
Не успел разгрузку снять, в блиндаж зашёл на минуту, выхожу разгрузки нет!
Я говорю:
—А если бы ты её сейчас нашёл? Только без двух гранат. Ты бы обрадовался?
—Отдавай разгрузку немедленно! Я как знал, у кого спросить!
—Забирай. Я думал хохляцкая лежит.
Дарбука очень обрадовался, говорит:
—Там гранат два ящика. Главное портсигар нашёлся!
Нордайс рядом загибается от смеха.
Потом мы нашли две банки тушёнки и бутылку воды.
В 2:00 нас сменили и три часа мы отдыхали в блиндаже, забитом трофейными рюкзаками.
В 5:00 снова на пост, под дождь.
На рассвете четвёртую фишку сняли, дали отдохнуть.
Шиша ушёл на эвакуацию.
Старшим назначили Якута.
Занял пустой блиндаж.
До вечера наводил быт и порядок.
Назначили нового командира, Исполина.
Вечером пришла боевая задача:
—На рассвете двигаемся вперёд.
Появился сосед по блиндажу.
Попили чай, поели.
Время отдохнуть.
В 4:00 заступать на фишку.
Двадцать восьмой день. "Идём вперёд".
Восьмёрку подкрепления отозвали на свои позиции.
Ещё вечером Мальтиец, присланный отдельно, взял трёх бойцов, из которых два были сапёрами и ушёл вперёд заниматься минированием и разведкой.
Они нарвались на противника, был стрелковый бой.
Мальтиец и оба сапёра "300".
Молодому, который вчера пробивал нам тропу, прострелили обе ноги.
Его пришлось выносить из-под огня.
Остальные "пешеходы".
Ушли в направлении госпиталя с ранениями и контузиями Ойтал, Шиша, Якут, Хакс, Мальтиец и оба сапера.
Подошёл Исполин.
Из потрёпанных, оставшихся без командиров групп, сбили новую, 12 бойцов.
Командиром поставили
Исполина.
Общий сбор в 6:00.
В 6:30 начинаем движение.
Задача:
Сбить противника, расстрелявшего группу Мальтийца, продвинуться до точки Г-32.
Это 400 метров по лесополосе с литером "Г".
В 6:30 собрались в тесноте окопа.
Исполин ставит задачу:
—Под ноги смотрите! Без сапёра идём. Впереди кто пойдёт?
Пацаны посмотрели на меня.
—Я. Гост.
—Давай повнимательней.
Пошли.
Вперёд вылез Бын с пулемётом.
Может думаю, так задумано?
Через сто метров торможу его, отправляю в середину цепочки.
Идём в рост, по тропочке, вдоль лесополосы, там меньше вариантов нарваться на мины.
Противник где-то рядом. Сейчас ударит в упор из укрытия кинжальным пулемётным огнем.
Заляжем, сориентируемся, оценим силы и расположение огневых точек.
Дальше по ситуации.
Подавим огнём, закидаем гранатами, дружно поднимемся в атаку.
—Эй! Где вы?!
Дошли до точки Г-32. Никого.
Даже окопов не нашли.
Впереди вижу характерное очертание замаскированного блиндажа.
Показываю жестом Исполину.
Он говорит по рации.
Получает команду продолжить движение вперёд.
Вдвоём с Электриком осматриваем блиндажи.
Их три.
Парни приготовились к бою, прикрывают.
Смотрим аккуратно, по-тихому, без стрельбы.
На ветке у блиндажа застёгнутые часы.
Электрик между делом перестёгивает их на руку, взамен своих остановившихся.
Два блиндажа готовы и оборудованы под жильё, третий свеже построенный.
Задача двигаться дальше.
Окопы вдоль лесополки от края до края.
Боеприпасы, гранатомёты, снаряженный пулемёт в камуфлированной окраске.
Рядом бинокль чуть больше театрального, но с прекрасной оптикой.
Он автоматически оказывается в моём боковом кармане брюк.
Блиндажи. Один, два, три...семь.
Окопы.
Оружие, боеприпасы, гранаты.
Кое-что из барахла.
Людей нет. Отошли. Отступили.
Приказ закрепиться на этой точке, занять позицию.
Это Г-38. Прошли 700 метров.
Дохожу до крайнего окопа.
Яма полтора на два метра.
Выкопана на метр вглубь.
Рядом две лопаты.
Под фишку хорошая точка.
Только закопаться нужно поглубже.
Со мной молодой пацан с Чувашии.
Копаем по очереди, минут по 10-15.
Притащил на фишку трофейный пулемёт, второй поставил Гар.
Лент, патронов на 800.
Наблюдаю в бинокль.
Заметил его, во время движения...
Двадцать девятый день. "Луганск".
...Заметил его во время движения по перпендикулярной полосе , где-то в районе Ч-7.
Он шёл на опорник Ч-4.
Так на передовой опорник ходят только командиры.
Без вещей, без груза, с автоматом за спиной.
Такой походкой ходили наши инструкторы на учебном полигоне.
Так ходит Берканит, Электрик, Гепард, Шиша.
Это не мародер, вспотевший от тяжести чужих рюкзаков.
Это серьёзный и опасный противник.
Это профессиональный солдат.
И он у них главный.
Через минуту они стояли вчетвером у позиции Ч-4.
Тот, которого уже видел и ещё трое. Двое из которых даже не удосужились надеть каски.
Постояли секунд 40, поговорили, что-то обсудили.
Предполагаю, что он сказал им внимательно наблюдать за Г-38
и когда заметят наше присутствие дать сигнал.
Расположение позиции они знали и накрыть нас точечно не представляло труда.
Так, кстати и получилось.
Я обратил внимание, что на позиции, где мы копали, очень чисто.
Обычно хохлы живут по-свински. Весь мусор бросают под ноги или рядом с окопами.
Метрах в 15-ти, впереди в кустах, лежал плотно набитый чёрный пакет с ручками.
И вокруг чистота.
Я подгадал минутку и сползал на четвереньках до пакета.
Там был мусор.
Покопался в нём и на пустых пачках сигарет обнаружил польские акцизы.
Пакет оставил на месте, но выводы сделал.
В артиллерии наёмники.
Скорее всего миномётчики.
Вроде как поляки.
Это они подкараулили Дентри и убили его одиночным выстрелом в ночи, коварной беззвучной польской миной.
Сейчас один из них пришёл к хохлам-пехотинцам договориться о том, что накроют нас, как только заметят.
Вот поэтому они без касок.
Перед своим офицером надели бы обязательно, а это союзник.
Он им никто.И по рации он говорить не стал, знал что могут слушать, ногами пришёл.
И после обстрела он точно будет знать результаты своей работы.
Сколько у нас "300", сколько "200".
Соответственно получит премию, согласно тарифа.
—Копаем Чувашия! Копаем Брат.
Сейчас нас будут убивать...
...Некто Бын.
Тот самый, от которого хотел избавиться Ойтал.
Тот самый, который этой ночью, не хотел пустить переночевать нас с Нордайсом, насквозь мокрых, бессменно отстоявших под дождём и обстрелом пол суток.
Тот самый, который вылез вперёд головного дозора во время движения группы с единственной целью добраться первым до окопов ради мародёрства.
Вот этот самый Бын, в полный рост подходит к нашей фишке со словами:
—Есть чё пожрать?
У нас в окопе пол бутылки воды, две лопаты, остальное оружие.
—Присядь пожалуйста.
Не демаскируй позицию.
—Сам знаю чё делать.
А там чё за пакет?
—Там мусор. Не ходи туда!
Пошёл в полный рост, через кусты, напролом. Заглянул, высыпал на землю.
Недовольный ушёл обратно.
В поисках корма.
Обстрел начался минут через 15.
Били из тяжёлых миномётов.
Три волны, выстрелов по семь-восемь.
Повалили несколько деревьев.
Пацаны попрятались в покрытые брёвнами блиндажи.
Мы с Чувашем забились в угол не докопанной фишки, не имея права покинуть пост и укрыться в блиндажах.
Одна из мин третьей волны попала в края окопа. Разметала пулемёты. Завалила землёй.
По правому бедру удар, как бейсбольной битой.
Кровь в двух местах на штанах, дырки.
Двигаться могу.
Бегу в блиндаж к Берканиту и Электрику.
Кости вроде целые, артерия не задета.
Два сквозных, навылет.
Ерунда.
Берканит обработал раны, наложил две тугие повязки.
Дошёл до Исполина.
Он докладывает:
—Гост "300".
—Характер ранения? Обстоятельства получения?
Слышу по рации:
—Боец получил ранение на фишке.
—Отправляйте на эвакуацию.
Стрелкотня из автоматов.
Бегу к Чувашу.
Он цел.
Всё расставил по местам.
Оружие не повреждено.
—Кто стрелял?
—Вроде "укропы", я не видел никого.
Занимаю позицию у пулемёта.
Прибежал, вернувшийся после перевязки, Мальтиец.
Стрельба стихла.
Доложили, что всё тихо.
Отдают приказ эвакуироваться.
Мальтиец остаётся на моём месте.
Ухожу с автоматом и фонариком в кармане, подарком Берканита.
Прохожу Г-24.
Бын уже здесь.
Стоят вчетвером.
Мародёры.
Ушли с позиции за барахлом, чтобы не пропало.
—Чай будешь?
Прохожу мимо молча, с трудом подавляя желание дать автоматную очередь, хотя бы над головами.
Навстречу бегут Ясень и Чейз с носилками. Они из группы эвакуации.
—Помощь нужна?
—Дойду сам, спасибо пацаны.
—Всё равно до машины будем провожать, так положено, вдруг что.
Дохромал до полевого штаба.
Там Анапик, он медицина.
Перчатки, зелёнка, пилюли, таблетки.
Осмотрел, обработал, перевязал.
Доложил в штаб, что госпитализация необходима.
Напоил чаем с шоколадкой.
Ковыляю дальше.
Пацаны забрали бронежилет и каску. Оружие не отдал.
На асфальте забирает присланная командиром БМП.
Подвозят в медицинский гараж.
Сдаю оружие.
Грузят в УАЗ-буханку, везут одного в госпиталь, сдают врачам.
В грязи с головы до ног.
Медсестра приносит тарелку борща, хлеб, два куска копчёной курицы, печенье, чай, конфеты.
Ложусь на чистое.
Это не госпиталь, подвал в Первомайске.
Сделали снимок.
Кости не задеты.
Ранение пустяковое. Четыре дырки в мякоти.
Переночевал. За стеной бухают казаки, произносят тосты.
Грузят в будку Урала, везут в Луганск.
Нас двое.
Я и Тульский десантник, сержант лет тридцати.
Я на скамейке. Смотрю в окно.
Он на полу.
В чёрном пакете, с прикреплённой скотчем сопроводительной запиской.
Тридцатый день. "Госпиталь".
Луганск. Столица воюющей несколько лет Республики.
Освещение, витрины, магазины, автобусы.
На улицах мороженое продают.
Студенты в наушниках.
Мамаши с колясками.
Много военных.
На въездах в город блокпосты.
С 00:00 до 04:00 комендантский час, передвижение без пропуска запрещено.
Комендантский полк Вагнера.
В городе чистота, порядок, спокойствие.
Медсестры рассказывают, что скучно вечером, сходить потанцевать некуда, всё рано закрывается.
Спрашиваю, были ли случаи передвижения после полуночи, в комендантский час?
Отвечают, что стараются не выходить.
Один раз опоздали, их остановили.
Узнали что медики из военного госпиталя, отвезли домой.
Нас, восемь раненых, привезли в центральную больницу на "буханке" полной шерстяных одеял.
Все лёгкие. Ноги, руки, прочие конечности.
Осмотр, снимки, перевязки.
Обед, пижама, варенье с чаем, гуманитарка.
Светлая палата с туалетом, чистое бельё, душ на этаже.
Можно гулять по всей больнице, выходить на свежий воздух.
В больнице в основном раненые, преимущественно Вагнера, большинство К-шники.
Настроение исключительно позитивное.
В больнице работают кафешки, магазинчики, пирожковые, церковные лавки, салоны связи, аптеки.
Ходят студентки в юбках и почти без юбок, гражданские, доктора, посетители.
Пронырливые парни уже намутили телефоны, кое-кто через местных осуществил денежные переводы.
Сытно, чисто, весело, безопасно.
Пришла доктор. Молодая, красивая, серьёзная.
—Ранение не опасное. Перевязки, уколы, таблетки.
Выпишу Вам 14 дней нетрудоспособности.
Две недели кайфую, отдыхаю.
Постирал форму, отмыл берцы, поставил сушиться.
Побрился, постригся, помылся.
Сходил в отдел гуманитарной помощи, подобрал белые брюки из моды 80-х и такую же белую рубашку.
Гоняю по госпиталю на ретро-стиле, форма сушится.
Встретил парня со своего учебного лагеря.
Позывной Магрэб.
Он остался в учебке, в составе артиллерийских подразделений для дальнейшего обучения, после отправки на фронт штурмовиков.
По учебному лагерю ударили "Хамерсами", погибла часть инструкторов и группа курсантов.
Ему плитой зажало руку.
Многие погибли и были тяжело ранены, не добравшись до передовой.
Он мне купил пакет продуктов. Соки, фрукты, выпечку.
В палате шестеро.
Пять раненых Вагнеров и один местный ополченец с каким-то радикулитом.
Говорит не думал, что на войне так.
До этого был капитаном прогулочных яхт, ходил по всем морям и океанам.
А тут окопы, грязь, кровь.
Решил, вроде как, больше не воевать.
Вечером принёс два батона колбасы, хлеб, сладости.
Я выкатил свой пакет.
Дружно поужинали.
Старший палаты пугает какой-то мифической то-ли Яковлевной, то-ли Спиридоновной, у которой сегодня выходной, но завтра она придёт и будет что-то страшное.
Типа, не дай Бог, она в тумбочке найдёт кружку из столовой!
Или узнает, что ели в палате, а не буфете.
Не говоря уже о том, что кто-то ночью покурит в туалете.
И, тем более, не уберется после себя в общей душевой!
Засыпаю на белье, рядом большое окно, на улице светло.
Люди, машины, фонари.
Не стреляют.
Вспомнил, что утащил из столовой стакан.
Сходил вернул, решил не рисковать.
С утра ожидается прибытие грозной Яковлевны...или
Спиридоновны.
![](/templates/Context/images/infos.jpg)
Похожие статьи:
27 сентября 2023, Среда
Гост Юнгер: Как я погиб под Бахмутом (Продолжение). Как боец получает позывной?
25 сентября 2023, Понедельник
Гост Юнгер: Как я погиб под Бахмутом (Продолжение). Как меня поставили "к стенке" и не расстреляли
30 сентября 2018, Воскресенье
Анатолий Гелюх: Вопрос корпусу
10 января 2023, Вторник
Анна Долгарева: Про Лапина
18 марта 2016, Пятница
Юрий Горошко: "Исповедь российского добровольца". Часть седьмая. Переход границы
Комментарии:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.