Владимир Путин: Об открытом письме Владимира Зеленского, адресованном Президенту России

Г.Мохан (как переведено): Я обещаю, что мы будем придерживаться экономических вопросов. Однако, поскольку я журналист, я не могу не спросить.

Президент Украины Владимир Зеленский написал открытое письмо. Он не только предложил прямые переговоры, а он одновременно Вам напрямую угрожал, назвал это Вашей войной. Он сказал: «Наши [дальнобойные] БПЛА нанесли визит в Петербург, на ПМЭФ, преодолев более тысячи километров». Он говорит, что это Ваш выбор, реальной причины этой войны нет. И когда речь идёт о безопасности Вашей валдайской резиденции или парада, [он говорит, что] Вы цените Вашу жизнь и что Вам ещё придётся бороться за Ваше существование, за Ваше собственное существование, а не существование России. Он предложил определить дату для вашей встречи.

Что Вы можете в первую очередь сказать в ответ на это?

В.Путин: Что касается резиденции или парада, это не моё личное дело. Потом они давали нам информацию и по этому поводу, сказали о том, что «мы знали, что Вас там нет, в резиденции», и так далее. Зачем они это делают – это другой вопрос.

Мне вчера ещё мой пресс-секретарь господин Песков показал это письмо. Но у нас была встреча рабочая, ужин рабочий с Президентом Узбекистана, честно говоря, я не успел посмотреть. Сегодня с утра мне Песков опять эту бумажку подсунул. Я её посмотрел так, бегло, но тем не менее. Несколько вещей, на которые обращаю внимание.

Первое. Он упомянул, автор письма, о моём возрасте. Ну, что можно сказать? Конечно, о возрасте должны думать все, но мне представляется, что в моём возрасте и многие другие политические деятели осуществляют свои функции, и некоторые постарше меня. Главное-то не возраст… (Аплодисменты.) Это на самом деле, безусловно, важно, но главное-то не возраст, главное – дееспособность и работоспособность. И некоторые мои коллеги, которые, повторяю, постарше, они демонстрируют достаточную энергию. Хорошо они делают, плохо – это другое, это оценка политического характера, но в целом работают активно.

Теперь, [он] обратил внимание на время пребывания у власти на выборных должностях. Это важный вопрос, конечно. Но на выборы надо идти, не бояться идти на выборы и действовать всегда в рамках Основного закона, потому что, если удерживать власть вне рамок Конституции, это называется узурпация власти, это уголовное преступление. Поэтому не надо бояться – надо идти на выборы, и всем бы посоветовал, тем более что на Украине говорили о том, что выборы предстоят скоро, и чего-то замолкли. Непонятно почему.

Автор указывает также на то, что не нужно следовать договорённостям, которые были достигнуты в Анкоридже, и, более того, нужно искать настоящих гарантов возможных договорённостей между Россией и Украиной, и искать их нужно в Европе. Наверное, надёжные гаранты всегда не помешают, но почему отказывают в таком качестве американской администрации и Президенту Трампу – мне не очень понятно. Оружие хотят получать из Соединённых Штатов, а видеть администрацию США и Президента Трампа в качестве гарантов почему-то не хотят. Это вызывает вопросы.

Но мы все видели, как Дональд на глазах у всего мира занимался воспитанием автора этого письма, указывал на дресс-код, понимаете? Давать всё время «Рэмбо: Первую кровь», конечно, где-то, может быть, уместно, но не везде. Это первое. И что касается манер: в целом хочу поблагодарить Дональда за эту работу – она, безусловно, полезной является, но есть ещё над чем работать. Надо продолжать. (Аплодисменты.)

А вот теперь о главном. Поскольку украинская сторона посчитала возможным придать нашим отношениям в этой части публичный аспект, перейти к публичному обсуждению, публичной дискуссии, – что, на мой взгляд, не очень правильно или совсем не правильно, – то это даёт мне возможность и даёт право сказать о некоторых вещах, о которых мало кто знает или вообще пока никто не знает.

О чём идёт речь? И вот это уже серьёзно, это уже без всякой иронии, без всяких шуток.

Три недели назад один из представителей наших бизнес-кругов мне позвонил и задал вопрос. В принципе, я человека знаю очень давно, у нас нет близких контактов, но я ему доверяю, он порядочный человек. Позвонил и говорит: «Владимир Владимирович, меня приглашают в Киев». Я говорю: «Ну, пожалуйста, поезжайте, я-то здесь при чём?» – «Я хотел обязательно Вам об этом сообщить, потому что наверняка речь пойдёт о каких-то вопросах, связанных с отношениями между двумя странами».

Я ему говорю: «Послушайте, я не могу Вас посылать ни в каком качестве, этим должны заниматься серьёзные, специально обученные люди Министерства иностранных дел России, Министерства обороны, других служб – так, как это было в ходе наших переговоров в Стамбуле. А Вас я не могу ни на что уполномочивать». Он говорит: «Я хотел просто Вам рассказать, что меня приглашают. Я бы поехал, послушал, а потом бы Вам рассказал, о чём там речь». Я говорю: «Пожалуйста, я не могу Вам запретить, поезжайте».

Он поехал в Киев и встречался с этим господином, автором этого письма, у него в резиденции, не на Валдае. Вернулся, я с ним встретился. Кроме всякой шелухи, самое главное: господин Зеленский просил о встрече. Я говорю: «Я никогда не отказывался». Но встречаться, как у нас говорят, из пустого в порожнее переливать – я знаю, я проходил это.

Там ссылка, по-моему, есть на Минские соглашения. Мы занимались всю ночь – Минские соглашения эти формулировали, а потом выяснилось, устами первых лиц Федеративной Республики Германии и Франции нам было заявлено, что это была просто пустая история. Все Минские соглашения посвящены были только одному: выиграть время для того, чтобы перевооружить Украину. Ну зачем нам такие соглашения?

Так вот я говорю: «Я не вижу смысла встречаться». Смысл только для украинской стороны – остановить наступление наших Вооружённых Сил, вот и всё. А нам нужны договорённости не на полгода, не на три месяца, а на длительную историческую перспективу. Пускай специалисты поработают, выработают какие-то решения, а после этого можно и встречаться, поприсутствовать, как я говорил, при подписании каких-то документов либо даже что-то подписывать. Но сначала нужно найти решение.

И вот здесь самое главное, и аудитория меня поймёт, особенно российская. Это было, по-моему, 21 мая, а 22 мая украинские войска нанесли ужасный террористический удар по общежитию колледжа в Луганской Народной Республике, где погибли дети, подростки. Это ужасное преступление. Там не было ни одного военного объекта, даже военной машины рядом не было никакой.

Теперь уже я утром позвонил этому, так скажем, коллеге, который ездил в Киев, и его спросил: «Что это значит?» Они просят о встрече и совершают такие ужасные преступления, как убийство детей. Что это значит? Он говорит: «У меня нет объяснений. Они мне сейчас звонят опять, я с ними переговорю, потом Вам дам знать, проинформирую». Я говорю: «Ну, пожалуйста». Я больше с ним не разговаривал.

И это письмо, о котором Вы сейчас сказали, оно действительно с элементами хамства. Это что: это способ создания условий для личных встреч и переговоров или это создание обстановки, при которой вообще на самом деле невозможно проводить никаких личных встреч? Я думаю, что это второе.

И поэтому обращаться нужно не к авторам этого письма, не к любителям эпистолярного жанра, а к нашим бойцам на линии боевого соприкосновения. (Аплодисменты.) И, обращаясь к ним, я хочу сказать: «Товарищи солдаты и матросы! Товарищи старшины и мичманы! Товарищи офицеры, адмиралы и генералы! Вся страна смотрит на вас, вся страна гордится вами и надеется на вас. Работайте, братья!» (Аплодисменты.)

Г.Мохан: Ну что ж, я полагаю, это значит нет – Вы не встретитесь с автором письма.

В.Путин: Пока не вижу смысла.