Юрий Баранчик: Надо ли пересмотреть концепцию СВО и как

О чем сигнализируют заявления С.Лаврова и Ю.Ушакова
 
«Не хочу даже думать о том, что Аляска была задумана, чтобы выиграть время для вооружения Киева, но на деле получилось так, как получилось» – заявил сегодня глава МИД РФ С.Лавров. Напомню свой текст по этому поводу от 17 июня, хотя аналогичные оценки звучали на протяжении всего года:
 
Напомню, что писал по этому поводу 17 июня, четыре дня назад:

"1. Надо отменять Анкоридж. Как уже неоднократно писал ранее, Анкоридж-2025 для нас оказался переговорной ловушкой, как и Стамбул-2022. При этом почему-то оказалось так, что руки связаны только у нас. Администрация Трампа вообще свободна от любых обязательств. Про работу на Украине системы «Палантир» вообще промолчу: нынешний кризис с логистикой в южных регионах и проблемы с бензой по стране – это следствие работы этой компании.
 
Таким образом, США активно действуют на стороне Украины. Они – часть военно-политического механизма поддержки хунты. Поэтому надо публично объявить о том, что Москва выходит из анкориджских соглашений, т.к. Трамп в течение почти года так и не выполнил свою часть договоренностей.

Ну, в Питере 90-х и нулевых (да и по всей стране - от Москвы до самых до окраин) же так было? Еще и процент вешали за каждый день просрочки. Поэтому, если говорить по понятиям, то Трамп нам должен как земля колхозу. Главное, что т.к. он и сам живет в таком понятийном кругу, он это все и сам прекрасно понимает. Удивляется с каждым днем, наверное, все больше и больше – почему мы ему до сих пор конкретно не предъявляем?"
 
Начали предъявлять. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Вкупе с заявлением помощника президента Ю.Ушакова, от 21 июня, касаемо последней трактовки в Кремле духа Анкориджа: «Россия ждет не выполнения договоренностей Анкориджа, а победы. Одна из сторон оказалась не в состоянии их выполнить», складывается вполне понятная картина – наконец-то в верхах сложился консенсус относительно «духа Анкориджа» и что нас в очередной раз обманули.
 
Несомненно, с учетом того, какую ставку в Москве по привычке делали на личный контакт с Трампом, сколько сил пропаганда вложила в раскрутку этого самого «духа Анкориджа», с учетом того, что провернуть фарш обратно – невозможно, ситуация даже чисто психологически складывается очень непростая, мягко говоря.
 
Вместе с тем, осознание реалий – это необходимый и самый первый шаг на пути к победе. Да, нас снова обманули. ВСУ получили такой важный год для наращивания ракетных и дроновых технологий, которыми сейчас выносится как наш передний край, так и глубокий тыл. А мы этот год – потеряли. Под ударом Крым. И не просто под ударом, а под угрозой полной изоляции, не то, что бензы или продуктов питания. И с этим надо что-то делать. Скоро начало учебного года и как бы так не произошло, что, как в годы ВОВ, нам пришлось эвакуировать детей в более безопасные регионы страны, раз уж мы Артек вывозим.
 
При том, должно быть полное понимание, что проблемы налетов дронов и ракет – это все-таки не проблема муниципалитетов или местных властей всех уровней – у гражданской администрации совершенно иные компетенции, а это вопрос к Минобороны и Генштабу – как так получилось, что на пятый год СВО они не могут защитить граждан и в 2026 году ситуация стала ощутимо хуже, чем в предыдущие годы?
 
Т.е. главный вопрос – это вопрос методов и способов, которыми мы ведем СВО. Если они не дают нужного результата на пятый (!) год ведения боевых действий, значит, их надо менять. Ну, какой тут вывод еще может следовать? При том, менять надо до выборов в Госдуму. Три месяца такой гнилой ситуации в нынешнем быстро меняющемся мире – это очень много. Все наши достижения на ЛБС враг перебивает тем, что люди видят из окон своих квартир, на заправках, отменяя отпуска и т.д. Необходимо менять ситуацию. Чтобы люди начали видеть позитив еще до выборов в Госдуму.
 
Поэтому, я думаю, что сейчас идет выработка новой стратегии ведения СВО, более жесткой и без отсылок к международному праву, которого больше нет. Думаю, в срок до 15-20 июля мы увидим первые пробные шары новых подходов к ведению СВО. Дальше тянуть нельзя.

Надо ли пересмотреть концепцию СВО и как. Часть первая.
В продолжение предыдущегопоста. О каких подходах может идти речь.
 
Первое. Разница между понятиями фронта и тыла постепенно стирается. Увеличение дальности полета дронов, увеличение их боевой части привело к тому, что разница между понятиями фронта и тыла серьезно стерлась – действия на ЛБС могут стоять, не двигаясь ни туда, ни сюда месяцами, а вот тыл будет находиться под постоянными ударами.
 
Второе. Если враг систематически атакует нашу территорию, наш глубокий тыл, то это не СВО на чужой территории, а это война на нашей. Специально посмотрел определения – что такое СВО и что такое война. И вот что обнаружил.
 
СВО (специальная военная операция) – это юридический и политический термин, который был введен в российское законодательство для обозначения боевых действий на территории Украины, которые ведутся без формального объявления войны. Это не «война» с точки зрения права. Главное отличие – в названии. СВО позволяет государству применять армию за рубежом, но при этом не переводить всю страну на режим военного времени в классическом понимании (с всеобщей мобилизацией экономики, комендантским часом по всей стране и т. д.). Это дает больше гибкости внутри страны.
 
СВО планировалась как ограниченная воинская операция на территории противника (в основном). 24 февраля 2022 года президент России В.Путин обозначил цели СВО: уничтожение угрозы для существования России; защита населения Донбасса; демилитаризация и денацификация Украины; привлечение к ответственности лиц, виновных в преступлениях против мирных жителей Донбасса.
 
Именно поэтому серьезным шоком для российского общества стало вторжение ВСУ 6 августа 2024 года на территорию Курской области, из которой мы смогли их выдавить только в конце апреля 2025 года.
 
Сейчас враг, по сути, осуществляя удары ракетами и дальнобойными дронами по нашему тылу на стратегическую глубину, осуществляет те же самые акты войны, только не в одном регионе, а распределенно.  
 
Удары наносятся не только по приграничному Белгороду или Курску (это, кстати, тоже территория РФ, но их часто записывают в «прифронтовую зону»), а именно по глубокому тылу:
 
Авиабазы стратегической авиации, центры космической связи и предприятия, обеспечивающие боевую мощь СЯС и нашей спутниковой группировки: «Энгельс» (Саратовская область, более 600 км от границы), «Дягилево» (Рязань), Воронежский Завод Полупроводниковых Приборов-Сборка (ВЗПП-С АО), Центр космической связи «Дубна» в Подмосковье и т.д.
 
Нефтеперерабатывающие заводы и нефтебазы: В Татарстане, Нижегородской области, Краснодарском крае, и т.д. и т.п. – эти объекты находятся глубоко в тылу и работают на экономику.
 
Удары по городам-миллионникам и региональным центрам: Казань, Рязань, Саратов, Тюмень (!), Севастополь, Симферополь, Новороссийск и т.д.
 
Объекты в Ленинградской области: порты Приморск и Усть-Луга (более 800 км от границы).
 
Выход за пределы оперативной глубины фронта и переход к планомерному разрушению экономического и стратегического потенциала в глубоком тылу – это отличительная черта войны как явления. Так вот, с точки зрения военной науки, систематические удары по стратегическим аэродромам, НПЗ и портам противника на расстоянии в 500–1200 км от фронта – это классическая война, а не приграничная перестрелка или спецоперация.

Т.е. мы ведем СВО, а они – войну. Чувствуете, какая разница в подходах и ставках?

Надо ли пересмотреть концепцию СВО и как. Часть вторая.
Сегодня правовой режим «уровней реагирования» (Указ №756) выглядит так. Еще в октябре 2022 года президент ввел разные уровни реагирования: в новых 4 регионах – военное положение (максимальный уровень); в Белгородской, Брянской, Курской, Воронежской, Ростовской областях, Крыму и Севастополе – средний уровень реагирования (желтый). Там разрешено строить укрепления и досматривать транспорт; остальная территория Россия (и Казань, и Рязань, и Ленобласть) живут в режиме «базовой готовности».
 
Когда дрон врезается в НПЗ в Татарстане или падает обломок ракеты в поле в Саратовской области, власти объясняют это не как «акт войны или элемент военной операции», а как «террористическую атаку киевского режима по гражданским объектам», «падение обломков после работы ПВО» или «ЧП техногенного характера».

Т.е., в нынешней системе правовых координат удар по элементам наших СЯС или по НПЗ – это не армейская операция ВСУ, а террористическая атака. Такой подход имеет огромное множество правовых следствий, которые здесь просто нет возможности детально рассмотреть.
 
Однако можно зафиксировать главное – если украинская хунта проводит террористические атаки, то, возможно, мы найдем и тот путь, который позволит нам официально перейти к другим, гораздо более эффективным методам ведения боевых и прочих действий против врага и не только на территории Украины.
 
Думаю, многие уже догадались, что речь идет о переходе от СВО к КТО (контртеррористической операции). Да, пока в нашем законодательство КТО можно проводить только на российской территории и КТО пока менее, скажем так, концептуально нагруженное и "масштабное мероприятие", чем СВО. Однако, и СВО мы сначала начали, и только потом внесли изменения в Закон «Об обороне».
 
Не вижу никаких проблем в том, чтобы законодательно не только расширить возможность ведения КТО на территории других государств, но и наделить ее такими же статусами, как и СВО, и даже круче, в том числе, концептуально расширить многие трактовки и определения – жизнь меняется, и законодательство, для обеспечения мощи нашего государства и инструментов воздействия на врагов, надо оперативно приспосабливать к этим изменениям.
 
Это позволит перейти и к уничтожению лидеров украинской террористической группировки, нанесению ударов по местам их дислокации и не только в рабочее время, но и по местам отдыха и сна. А были ли они там - кто знает?

Плюс сюда же под раздачу попадет и западная помощь хунте – как помощь террористической группировке, включая обозначенные ранее Минобороны России места военных производств в Европе и Британии. Что касается вопроса, мол, как так, нельзя же признать целое государство террористическим, то и такие примеры у нас есть: запрещенные в России террористические государства организации «Аль-Каида» и «ИГИЛ».
 
Да, таким шагом мы отсечем возможность переговоров с хунтой. А что, нам за последние 55 лет переговоры хоть раз что-то дали? Поэтому надо мочить до упора, как говорил наш президент, - и в сортире. А как выбросят белый флаг, тогда и переговорить можно будет. Но только на одну тему – об условиях капитуляции и объеме репараций (дани - каждому), при том не только с Украины, но и с тех стран Запада, которые были спонсором террористов, включая главных закоперщиков - США и Британию.

ПС. Конечно, данный разбор сценария перехода СВО в КТО сделан исключительно в контексте рассмотрения и анализа возможных вариантов повышения эффективности текущей военной кампании и скорейшего ее завершения на тех условиях и с теми результатами, которые планировались военно-политическим руководством страны в ее начале.