Даниил Туленков: Глава 3. "Очко Зеленского"

10 ноябрь 2023

В окрестностях пгт Работино, о существовании которого я даже не догадывался в прежней жизни, но которое теперь уже навсегда станет для меня знаковой точкой на карте, есть объект, несущий поэтическое название "очко Зеленского".

Солдатская терминология она всегда не в бровь, а в глаз.
"Очко" — потому что здесь действительно жопа.
А имя президента враждебной державы добавлено для того, что бы показать масштаб этой жопы, ее доминирующее положение над бесчисленным количеством других жоп, имя которым здесь легион.

"Очко Зеленского" это наш "домик паромщика".
Даже по ландшафту оно напоминает чёрно-белые фотографии Вердена или Соммы. Не хватает только обрывков колючей проволоки (на этой войне невостребованный девайс).
Место, бесконечно переходящее из рук в руки, место, уносящее десятки жизней с нашей, и с той стороны.
"Очко" обладает какой-то зловещей магией, заставляющее наше и их командование бесконечно снаряжать сюда штурмовые группы, способные взять его, но не способные в этом "очке" удержаться.
"Очко" простреляно нашей и их артиллерией до сантиметра. Туда тяжело добраться, но добравшись туда, храбрецы с белыми или синими повязками неминуемо погибнут под огнем или же будут вынуждены отступить.
В "очко" сливаются жизни людей, а горький цинизм солдатской терминологии превращает их смерть в апофеоз бессмысленности.
"Погиб в "очке Зеленского"" - это совершенно не то, что просится на страницы героического эпоса, не так ли?

Между тем, вся моя эпопея, теснейшим образом увязана с этим чертовым "очком", равно как и со стертым с лица земли Работино, расположение улиц которого, школу (местный "дом Павлова"), кладбище и прочие достопримечательности я могу воспроизвести на листке бумаги с безупречной топографической точностью.

С "очком" связаны первые потери боевых товарищей, и тогда, когда туда уходит группа, а потом возвращаются люди, по два, по одному, с пустыми, выжженными глазами: "тот 200, тот 200, что с остальными я не знаю...", и тогда, когда на подступах к этому проклятому "очку" из двойки, ушедшей вперёд, после автоматной трескотни возвращается, взволнованный и запыхавшийся один, и роняет просто, без лишних слов: "у нас минус один".

Так просто... "Минус один".
А мы час назад с этим "минус один", пережидая обстрел кассетками в каком-то лесном блиндаже по дороге сюда, кипятили воду в пластиковой бутылке.
Да-да, "минус один" научил меня за час до своей гибели этому нехитрому фокусу — на огне можно вскипятить воду в пластиковой бутылке, своевременно ее прокручивая над язычком пламени, и ничего ей не будет.
Элементарная физика, в принципе, но вот я не знал.

И вот теперь он лежит где-то там, в паре десятков метров от нас, в "штанах", то есть в месте, где окоп раздваивается.
И будет лежать там Бог весть сколько.
Хохлам его тело не нужно, а нам его не достать, потому что оно в паре шагов от них, засевших там, в этих "штанах".
И мы эти "штаны" не пройдем, хотя должны были сделать это.

Но нас туда пошло семеро, и двое позорно запятисотились, сбежали тихой сапой в лесополосе, исчезли, пропали, растворились в ней.
И теперь "минус один" это очень критично. Это соломинка, перебившая хребет верблюду. Впятером мы могли бы попробовать, а вчетвером уже нет.
Вчетвером мы можем только удерживать этот пятачок, 90-градусный поворот в окопе, так что бы воспрявший духом противник, только что разделавший под орех, с трёх стволов, "кацапа", сам не штурманул его, не прорвался на этот участок.
Да, за нами, в двадцати метрах полнокровная рота мобиков.
Но мобики сидят прижавшись к стенке окопа, обняв автомат, и на предложение нашего командира оказать нам содействие отводят глаза.
"Это не наша задача. Мы должны удерживать позиции и все. Мы здесь уже неделю. Мы устали. Нам сказали, придет шторм зет и выбьет пидоров".

Ну, конечно, шторм зет придет и все сделает.
Они говорят о нас как о каких-то супервоинах, способных творить чудеса.
А какие мы супервоины? Обычные уголовники, набранные с разных российских тюрем, с двухнедельной подготовкой.
Но считается так. Считается, что мы люди отчаянной жизни, отбитые на всю голову, одной духовитостью способны проламывать любое сопротивление.
Эх, если бы...

Командир наш машет рукой. Упрашивать бесполезно. Не пойдут. Не пойдут, хотя там, в этих штанах сидит человек десять, не больше. Можно их загасить. Там тоже не супервоины. Автоматы и один пулемёт. У нас "мухи", "шмель", РПГ, можно загасить, но не вчетвером.
Вчетвером мы садимся в оборону и начинается долгий взаимный прострел серой зоны.

Мы с хохлами в одном окопе.
Пару дней назад они дерзко штурманули наш опорник, заняли его, и теперь вклинившись в нашу линию обороны отсекли примерно километр наших окопов, уходящих туда, в сторону чертова "очка Зеленского".
Мы сидим на углу девяностоградусного поворота, потом десять метров серой зоны, снова поворот, и там уже они.

Теперь и наша, и их задача простреливать серую зону так, что бы никто не решился в нее сунуться.
Это надо делать постоянно.
Потому что если не делать этого, то они могут попробовать сюда сунуться, и если допустить их до поворота, хана не только нам, но и сидящим в обнимку с автоматами мобикам. Их просто перестреляют в траншее так, что они даже ничего не смогут сделать. Да они и не будут пытаться, они гуртом, топча друг друга побегут, теряя оружие и снаряжение. Ведь именно так было два дня назад.

Хохлы тоже не хотят повторения нашего захода. Да, мы потеряли одного человека при разведке боем, но второй-то ушёл и унес с собой крайне важную информацию: где они сидят, а где их нет. И оттуда, где их нет, можно достать их там, где они есть. Они это все понимают, они знают, что если русские сейчас вернутся со знанием их расположения, им будет тяжко, а скорее всего им будет конец, потому что они сидят в нашем окопе, и отходить им по нему некуда, только наружу, в чистое поле и ломиться до своей лесополки.
Но они до туда не добегут.
Если мы выкурим их наружу и займем позицию, подтянем пулемёт, то это все.
Никто никуда не добежит.
Мы и должны были так сделать.
Но всемером. При самом трагичном для нас раскладе - впятером. Но вчетвером нам уже не справиться.
Вчетвером, в принципе, мы уже можем запрашивать разрешение на отход.
Но нам этого никто не даст, раз, во-вторых, нельзя этого делать.
Уйти сейчас, расшевелив это осиное гнездо и вытянув их сюда, на свой угол это значит сдать ещё километр наших окопов. Мобики не удержат.
Поэтому мы остаёмся и начинаем простреливать серую зону.

Про штурм уже речи нет, как я сказал. Просто не дать им сюда зайти, большего мы не сделаем.
Наша проблема в том, что обозначив свое присутствие здесь, мы соответственно и вызываем на себя их огонь.
Нас пытаются выковырять с этого угла минометом, АГСом, именно здесь я впервые знакомлюсь с FPV-дронами и переживаю их атаки.
Идут долгие, томительные часы.
Мы сменяем друг друга на углу, и пока один стреляет, второй заполняет магазины. Бк расходуется как на полигоне.
Я даже в этих условиях не могу преодолеть свою природную скупость. Я экономлю. Я стреляю по большей части одиночными, и изредка щелкаю предохранитель на короткие очереди. Три очереди по три патрона. Несколько раз одиночными. Мои товарищи стреляют как в Берлине 45-го, только гильзы звенят. Периодически старший группы простреливает сектор из пулемета, сразу по пол-ленты. Иногда кидаем в их сторону гранаты.
К нам, осмелев, подтягивается группа поддержки из числа мобиков. Тусуются где-то вдали, на безопасном расстоянии, но постепенно осваиваются и откуда-то оттуда по-сомалийски, из-за бруствера окопа постреливают куда-то в сторону Киева.
Ну, ладно, Бог с ним. Без вреда и то вперёд.

Жара. Очень хочется пить. С водой у нас беда. Зато есть повод подарить мобикам ощущение значимости и причастности к великому сражению.
За водой для нас они убегают охотно и даже, как мне показалось, с радостью.
Носить нам воду, патроны и даже отдать свои сухпайки они готовы.
Попив, я, ничтоже сумняшеся беру и сухпай.
Как бы там ни было, но есть надо.
В самый разгар трапезы в бруствер над моей головой прилетает граната с АГС, меня осыпает несколькими килограммами земли, в земле и чудеснейшие тефтели из сухпая.
Досадно...

Меж тем, как пишут мастера литературного жанра, смеркалось.
Командование, естественно, с самого утра знает о состоянии нашей группы, о пятисотых и о двухсотом. То, что задача не выполнена и не может быть выполнена. То, что задачу минимум мы выполнили, не допустив проникновения противника на свой участок в светлое время суток (а в темное время они и не полезут). Мы, наконец-то получаем разрешение на отход.

Отход это тоже не простая задача.
Некоторые блиндажи, через которые мы шли на точку днём, к вечеру уже разрушены артогнем противника. Местами мы продираемся через их руины, где-то прямо по трупам своих же солдат, местами приходится вылезать на поверхность и обегать их, рискуя словить пулю от снайпера.

Мобики провожают нас негодованием и упреками.
"Вы что, бросаете нас? Уходите?"

Я испытываю испанский стыд, когда такое мне, щуплому очкарику, говорит дядя весом сто килограмм с рожей втроём не обсеришь, и ещё его гневный голос срывается на фальцет.
В вотсапе есть хороший смайлик, тётенька рукой лицо закрывает.
Вот примерно так я бы охарактеризовал свои ощущения.

Выходим. Уже темно. Надо перебежать горелое поле и укрыться в спасительной лесополке. Прямо надо бежать. Если дрон-камикадзе застукает на открытом пространстве, кто-то из нас тут останется по запчастям.
Слава Богу перебежали, укрылись среди деревьев, дальше можно идти быстрым шагом, с интервалом пять-шесть метров.

Уходя в лес я оглядываюсь на ленту окопов за спиной.
Где-то там, вдали, затаилось зловещее "очко Зеленского".
Где-то там, на подступах к нему, сжимая в окоченевший руке автомат, лежит мой товарищ, неплохой в принципе, хотя и непутёвый по жизни, шебутной и какой-то "все у него через жопу" парень.
Мы спустились в окопы впятером, а уходим вчетвером.

В моей жизни это в первый раз, но, к сожалению, не последний.
"Очко Зеленского" ещё соберёт свою кровавую жатву.
Мне ещё доведётся столкнуться с ним, и предыдущая моя история, с ночью в заброшенном домике, она тоже в основе своей имеет поход на "очко Зеленского ", только уже не пешком, через окопы, а на броне БТРа....
Но это, как говорит Леонид Каневский, "уже совсем...." Ну, вы поняли.

Но знакомство мое "очком Зеленского" состоялось именно так.
посмотреть все публикации и упоминания с тегами: Туленков Даниил
Помощь бойцам и мирным жителям Новороссии в зоне СВО Помощь бойцам и мирным жителям Новороссии в зоне СВО
Гуманитарная миссия проекта "Боевой листок" с 2015 года закупает, собирает, отправляет и доставляет своим транспортом грузы в республики Новороссии. Благодаря поддержке наших друзей и читателей мы оказываем прямую адресную помощь защитникам России и мирным жителям республик Донбасса.

Мы не собираем миллионы и сотни тысяч, последнее время закрыть возросшее число и объёмы поступающих заявок нам всё сложнее, кроме того имеем большие проблемы с нашим изношенным транспортом, его ремонтом и оплатой топлива, но благодаря Вашей поддержке продолжаем вносить свой небольшой вклад в нашу Победу!

Комментарии:

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
БоевойЛисток.рф » Даниил Туленков » Даниил Туленков: Глава 3. "Очко Зеленского"
БоевойЛисток.рф: свежие методички Русского Мира, Руссо пропаганда, Руссо туристо с гастролями оркестров, сводки с фронтов,
скрипты и скрепы, стоны всепропальщиков, графики вторжений и оккупаций, бизнес-патриоты и всякий цирк.
© 2016-2024. "Боевой листок". Россия. 18+. Мнение редакции не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых на сайте статей.
Соглашение. Конфиденциальность. Оферта видео. Жалобы, вопросы и предложения направлять: boevojlistok@ya.ru